Если рискуешь, не ставь на карту все

«Необходимость выжить меня очень волнует, — признался он в одном из телеинтервью на вершине успеха в 1992 году. — Но совсем не возбуждает риск, который может расстроить все мои дела».
Война преподала Джорджу еще один урок. Все мы рассуждаем предвзято, но наши ощущения далеко не всегда совпадают с реальностью. Полученный Джорджем урок как раз и заключался в том, что существует пропасть между ощущением и реальностью. Именно эту пропасть он изучал, развивая теории о природе человеческого знания, а позже о финансовых рынках.
Осенью 1945 года Джордж Сорос вернулся в школу. После войны евреев и неевреев не делили на два класса. Пятнадцатилетний Джордж, как и другие ученики, пережившие ужасы нацизма, был взрослым не по годам. Но война оставила на подростках неизгладимый отпечаток. Пол Тетеньи вспоминал, что «в классе не было никакой дисциплины. Многие приносили в школу пистолеты. Тогда оружие ценилось. Оно было знаком нашей зрелости. Но это было ребячеством ».
Обитатели Лупы, включая Джорджа и его семью, приехали на остров весной 1945. Они делились друг с другом пережитым во время войны, опытом выживания и планами на ближайшее будущее. Планы эти были неразрывно связаны с тем, что же произойдет с Венгрией после войны. Каждого мучил вопрос: нужно ли уезжать отсюда?
Пережив нацистскую оккупацию, венгры отнюдь не хотели смены одной угрозы своему существованию на другую. Если новый режим будет относиться к гражданам, как нацисты, то лучше уехать, и чем скорее, тем лучше.
Но будет ли новое правительство враждебным или благосклонным, совершенно неясно. К тому же никто не знал, насколько оно будет подчинено советскому.
Некоторые друзья Соросов надеялись, веря в лучшее будущее, что советская власть окажется намного лучше нацистской. Другие же относились к ней с нескрываемой подозрительностью. Они были готовы собрать вещички, пока не поздно, то есть пока выдавали заграничные паспорта. Среди «других» был и Джордж Сорос. Он считал, что нужно немедленно уезжать из Венгрии на Запад.
В возрасте 17 лет, осенью 1947 года, он покинул страну в одиночку. Брат Пол остался в Венгрии еще на год, чтобы получить диплом техника. Джордж сперва остановился в Берне в Швейцарии, но вскоре переехал в Лондон, столь желанный для юных сердец. Благодаря помощи отца, денег на дорогу хватило. Но теперь ему приходилось рассчитывать только на себя, да еще на переводы от тетушки, успевшей перебраться во Флориду.
Хотя Англия, казалось, могла обеспечить Джорджу лучшую жизнь, у него было слишком мало денег и связей, чтобы вкусить прелестей ее столицы. Этот период его жизни стал одним из труднейших. Он был одинок и пал духом. Однако Джордж упорно искал свет в конце тоннеля. Сидя в убогой кофейне, он в шутку думал про себя: «Ну, вот, я опустился на самое дно. Разве это не прекрасно? Отсюда можно двигаться только вверх».
Конечно, ощущения человека «на дне» трудно назвать приятными, и 18-летний юнец довольствовался случайными заработками и надеждой, что удача все же вернется к нему. Он устроился официантом в ресторанчик «Квальино» в районе Мейфер, где аристократы и кинозвезды роскошно ужинали и танцевали целые ночи напролет. Иногда, будучи совсем на мели, Джордж доедал за посетителями пирожные. Спустя много лет он с завистью вспоминал хозяйского кота, который, в отличие от него, питался сардинами.
Занятия Джорджа менялись часто, но оставались случайными. Летом 1948 года он нанялся на ферму в рамках программы «Приложи руки к земле». Финансовый идол 90-х годов устроил забастовку, требуя сдельной, а не поденной оплаты. Благодаря усилиям Сороса, он и другие батраки стали зарабатывать намного больше. В Саффолке он собирал яблоки. Работал и маляром, и потом не раз хвастал друзьям, какой он. хороший маляр.
Случайные заработки, нищета и одиночество давали мало поводов для веселья, и все последующие годы Сорос не мог избавиться от удручающих воспоминаний. «Прошлое вселило в меня страх, и это плохо. Преуспевшие больше всего боятся вновь оказаться на дне. С меня достаточно одного раза».