Это была теория Келтнера или просто рыночные слухи?

По-моему, Келтнер тоже придерживался этой точки зрения. Я занял у матери 20 000 долл. и поставил их вместе со своими 30 000 долл. на этих паразитов. Я купил максимальное количество контрактов по кукурузе и пшенице, которое позволяло залоговое обеспечение в 50 000 долл. Сначала рынки шли горизонтально: еще не прошли опасения роста цен из-за саранчи. Я не зарабатывал, но и не терял денег. И вот однажды — я на всю жизнь запомнил этот день — в «Wall Street Journal» появилась статья под заголовком «Чикагская зерновая биржа: опустошение пострашнее, чем на кукурузных полях Среднего Запада». [Маркус смеется.] Рынок кукурузы резко спикировал при открытии и очень быстро достиг нижнего ценового предела.
[На многих фьючерсных рынках максимальное изменение цен за день ограничено фиксированным пределом. Нижний предел определяет максимально возможное понижение цены, а верхний — аналогичный прирост. Если (как в данном случае) равновесная цена, образовавшаяся в результате взаимодействия свободных рыночных сил, опускается за нижний предел, то торговля фактически прекращается. Причина: избыток продавцов при отсутствии покупателей, согласных на установленную цену нижнего предела.]

Вы своими глазами видели падение рынка?

Да. Я наблюдал падение цен по котировочному табло в брокерском офисе.

Вы не подумывали выйти из рынка на спуске, прежде чем он замрет на нижнем пределе?

Я понимал, что надо выходить, но лишь наблюдал за происходящим. Я был полностью парализован и надеялся, что он вот-вот развернется вверх. Я всё ждал и наблюдал, а потом, после остановки рынка на нижнем пределе, уже не мог выйти из него. У меня была целая ночь на размышления, но фактически никакого выбора. Оставалось одно — выходить, потому что денег больше не было. И наутро, при открытии рынка, я ликвидировал всю позицию.

Рынок опять открылся много ниже?

Нет, не слишком, всего цента на 2.

Сколько вы потеряли на этой сделке к моменту ее ликвидации?

Все свои 30 000 долл. плюс 12 000 из 20 000 долл., занятых у матери. Это послужило мне уроком: не ставь на все.

Что вы делали дальше?

Я был очень подавлен. И решил, что надо наниматься на работу. Дело было во время упадка, и я понимал, что действительно стоящее место найти проблематично и надо поискать что-нибудь поскромнее. Однако, даже пытаясь получить работу, для которой моя квалификация была много выше требуемой, я так ничего и не добился. В конце концов я понял, что это происходило из-за того, что я сам не особенно хотел такой работы.
Наилучшим из подвернувшихся вариантов была вакансия аналитика товарных рынков в фирме «Reynolds Securities». Несмотря на более высокий статус этой должности, получить ее оказалось легче. Там поняли, что эта работа мне действительно по душе. Я же усвоил, что если стремиться к тому, чего действительно желаешь, то это сильно увеличит шансы на успех, ибо тогда стараешься куда больше.
Так или иначе, но теперь я сидел за стеклянной перегородкой, отделяющей мой кабинет от главной части офиса, где располагались брокеры. Биржевой зуд у меня еще не прошел, и мне было мучительно слышать их оживленные крики и видеть, как они торгуют.

А вы тогда занимались только анализом?

Вот именно. Ведь аналитикам было строго запрещено торговать. Но я решил, что меня это не остановит. Снова заняв у матери, а также у брата и у своей подруги, я открыл счет в другой фирме. Мы с моим брокером изобрели хитроумную кодовую систему, чтобы мои коллеги не заметили, что я нарушаю правила. Например, если я говорил «Солнце скрылось», то это означало одно, а если «Облачно» то другое.
Трудясь над отчетами о рынках, я всё время поглядывал на стеклянную перегородку, следя за ценами на большом котировочном табло в главном офисе. Выиграв, я старался скрыть восторг, а проиграв — огорчение, чтобы никто не смог догадаться об этом по моему лицу. Я постоянно находился в состоянии стресса, но об этом вряд ли кто-то подозревал. Я весь извелся, потому что хотел торговать открыто, безо всяких ухищрений.

Тогда вы проигрывали или выигрывали?

Проигрывал. Я крутился все в том же замкнутом круге: занимал деньги и постоянно их проигрывал.

Вы понимали, что именно делали тогда неверно?

Хороший вопрос. Прежде всего я еще по-настоящему не овладел принципами торговли, я всё делал неверно. Но позже, в октябре 1971 года, в офисе моего брокера я познакомился с одним из тех, кому обязан своим успехом.

Кто же это был?

Эд Сейкота. Это — гений, выдающийся и феноменально удачливый трейдер. Ко времени нашего знакомства Эд только что закончил Массачусетский технологический институт и одним из первых разработал программное обеспечение для тестирования технических систем и их практического применения в торговле. До сих пор удивляюсь, как же он, такой молодой, успел накопить столько знаний в области биржевой торговли.
«По-моему, тебе нужно работать у нас, — сказал мне Эд. — Мы формируем исследовательскую группу, и ты сможешь торговать со своего собственного счета». Предложение было отличное; единственная загвоздка была в том, что директор фирмы по исследовательской работе не хотел меня брать.

Почему?

Я и сам не понимал, ведь я имел опыт работы и писал грамотные отчеты. Когда я стал допытываться о причинах, он признался: «Я не могу взять тебя, потому что ты уже слишком много знаешь, а мне нужно кого-то учить». Я заверил его, что буду делать всё, что он захочет, и, в конце концов, уговорил принять меня.
Потому что я мог учиться у Эда, а он уже тогда был весьма удачливым трейдером. Основу его тактики составляло следование за тенденцией и использование классических торговых принципов. Эд научил меня пресекать убытки, а также объяснил, как важно сохранять прибыльные позиции.
Эд был превосходным примером для подражания. Например, однажды он держал короткую позицию по серебру, а рынок изо дня в день отступал лишь на пенс или полпенса за день. Всеми, похоже, уже овладели бычьи предчувствия: при такой дешевизне серебра цены на него должны были вот-вот повернуть вверх. Но Эд сохранял позицию. «Сейчас тенденция нисходящая, и я буду медведем, пока она не изменится», — пояснил он. Его упорное следование за тенденцией научило меня терпению.

Пример Эда изменил вас как трейдера?

Не сразу. Я продолжал проигрывать даже в его присутствии. Вы помните, что по-прежнему делали неверно?
Я думаю, что мне не хватало терпения, чтобы дождаться четко определенной ситуации.

Вам не приходило в голову просто копировать Эда, раз он был так удачлив?

Нет. Я не мог заставить себя поступить таким образом.